Происходило это примерно без четверти девять, и в школу они опаздывали. Мальчики это, конечно же, знали. При допросе Майкл подробно рассказывает о споре Регги с матерью по этому поводу. «Регги начал ныть, говорил, что опоздает, но она не захотела слушать. Она приказала ему пойти наверх и привести сестру. Сказала, что он должен благодарить Бога за то, что он не такой, как те двое». Вероятно, она имела в виду инвалидность его брата и сестры. Последнее замечание Лоры Арнольд, судя по всему, было постоянным рефреном.

Несмотря на приказание, Регги за сестрой не пошел, а сказал матери, чтобы Лора «сама сделала эту гадость» (мы приводим слова Майкла, видимо, Регги выразился яснее), после чего мальчики вышли из дома. На улице они увидели Руди Арнольда, который подъехал на машине, когда мальчики были в кухне с Лорой, и «околачивался возле дома, словно боялся войти». Руди и Регги обменялись несколькими не слишком приятными словами, по крайней мере со стороны Регги. Майкл спросил, кто этот мужчина — бой-френд его матери или кто-то еще, на что Регги ответил, что «этот глупый мерзавец» его отец, и сопроводил эту декларацию актом мелкого вандализма: взял с соседского крыльца корзину с молочными бутылками, швырнул ее на улицу и попрыгал на ней.

Если верить Майклу, он в этом участия не принимал. Он все время повторяет, что собирался пойти в школу, но Регги заявил, что «хочет прогулять» и «оторваться на полную катушку». По словам Майкла, это была идея Регги — позвать с собой Йена Баркера.

В свои одиннадцать лет Йен Баркер уже был признан испорченным, трудным, буйным, опасным, неуправляемым, злым, психопатом — эти эпитеты имеются в разных полицейских протоколах. Йен был единственным ребенком двадцатичетырехлетней матери (отец до настоящего времени неизвестен), и мальчику внушили, что молодая женщина — его старшая сестра. Похоже, Йен искренне любил свою бабушку, полагая, что она — его мать, зато так называемую сестру терпеть не мог.